Lai`a Gol - Елена Квашнина

Дождавшись, когда транспортник покинет орбиту Вулкана и войдёт в гипер, Лея открыла футляр.

— Что там? — внезапно заинтересовалась сестра.

Обрадованная неожиданной переменой в её настроении, Лея с готовностью протянула ей раскрытую коробочку с тонким золотым кольцом, украшенным россыпью сверкающих прозрачных камней, похожих на пылинки.

— Похоже на обручальное кольцо, — заключила Эван после пристального изучения украшения. — Явно земная работа. Ой, а это что?

Из крышки футляра, выпал небольшой лист бумаги, сложенный вчетверо.

— Наверное, стихи, — Лея развернула бумагу. — Это у нас с ним уже что-то вроде традиции. Надо же, «Уллис»!

— Не знала, что он читает Теннисона.

— Представь, я тоже.

   …Ещё не поздно открывать миры, —   Вперёд! Ударьте вёслами с размаху   По звучным волнам. Ибо цель моя —   Плыть на закат, туда, где тонут звёзды   В пучине Запада. И мы, быть может,   В пучину канем — или доплывём   До островов блаженных и увидим   Великого Ахилла (меж других   Знакомцев наших). Нет, не всё ушло.   Пусть мы не те богатыри, что встарь   Притягивали землю к небесам,   Мы — это мы; пусть время и судьба   Нас подточили, но закал всё тот же,   И тот же в сердце мужественный пыл —   Бороться и искать, найти и не сдаваться.

Л. Райнер, Ел. Трефилова, Э. Вилсон, Л. Марэ

Часть 3. Звёздная Академия

Когда сходятся старые друзья, всё прочее тускнеет, теряя своё значение…

«Чтоб тебе ни скорлупы, ни осколков! В последний раз я так удивлялась, когда заснула дома, до которого еле добралась после очередного суточного дежурства в госпитале (я не жалуюсь, просто констатирую факт), а проснулась… чуть ли не уткнувшись носом в кладку файров! Точнее, это я сейчас знаю, чья это была кладка. А тогда… тогда мне было не до зоологических изысканий. Проснуться в чём мать родила (правда в одеяло я, на своё счастье, вцепилась во сне так, что вытащила его с собой в этот мир сквозь время и пространство) на берегу моря под ласковым солнышком… это в марте-то месяце! Это, доложу я вам, ОЩУЩЕНИЕ!!! Нет, климат мне определённо понравился, когда, справившись с накатившей волной паники, я смогла его оценить. Берег моря, отлив, мягкие солнечные лучи, какие бывают только июньским утром, кладка какой-то птицы (или рептилии) под боком… Что, спрашивается, человеку ещё нужно для счастья?! Посидев какое-то время на песке, я поняла, что проголодалась, и, завернувшись в одеяло, которое почему-то вдруг стало непомерно огромным по отношению к моему росту, побрела вдоль берега в поисках чего-нибудь съестного (использовать в этом качестве яйца я не рискнула: во-первых, могла явиться мама — в смысле, яиц; а, во-вторых, вдруг они вот-вот должны вылупиться?). Мои поиски увенчались успехом — уходившее море оставило на песке крабов, моллюсков и прочую живность, которая во время отлива обычно становится добычей морских птиц, уже круживших над берегом в ожидании пиршества. Собрав в подол одеяла несколько крабов, я, не знаю зачем, вернулась к кладке. Возможно потому, что в этом чужом мире она была моим единственным ориентиром в пространстве — сюда же меня кто-то отправил, вдруг он же и отсюда заберёт.

Крабы были живыми; посаженные в вырытую в песке ямку, они грозили мне клешнями. Но выбирать не приходилось. Я взяла камень и опустила его на плоский панцирь. Мясо у крабов оказалось довольно вкусное даже в сыром виде. Я уже очистила несколько штук и разложила их на раковине, когда раздался треск. Повернув голову в сторону кладки, я увидела, что одно из яиц, золотое, треснуло и наружу проклёвывается чей-то нос. Я затаила дыхание. Маленькая золотая Королева выбиралась наружу. Когда остатки скорлупы были сброшены, крошка расправила крылья и посмотрела в мою сторону глазами, переливающимися всеми цветами радуги, самыми прекрасными глазами на свете. Я протянула ей кусочек мяса и она, с голодным свистом спикировав мне на руку, жадно проглотила его, потом ещё один, и ещё… Потом она посмотрела мне в глаза, и я поняла, что больше не одинока в этом мире.

Но это же значит… Я НА ПЕРНЕ?!?!?!??!!»

— Земля! Тира, посмотри на экран, мы прилетели!

— Что?! — тёмноволосая девушка, одетая в длинное вышитое платье, вздрогнула и оторвала взгляд от экрана своего маленького ноутбука для того, чтобы посмотреть на большой обзорный экран, куда уставилась её маленькая соседка по каюте, с которой она путешествовала на протяжении последних четырёх дней; с тех самых пор, как корабль совершил посадку на планете Таурус-2, родине Микки.

— Земля, — уже спокойнее произнесла девочка. — Я никогда её раньше не видела. А ты?

Тира ничего не ответила Микки, только улыбнулась и вновь вернулась к своим дневникам. Однако настроение уже было упущено, и она закрыла ноутбук, решив обратиться к своим воспоминаниям позже, когда останется одна.

Ей было что вспомнить. Тира встала из-за стола и подошла к Микки, напряжённо вглядывающейся в обзорный экран, установленный в общей столовой для того, чтобы любой желающий мог полюбоваться видом открытого космоса, не мешая при этом старшим офицерам. Сейчас было поздно, и в столовой не осталось почти никого, кроме них с Микаэлой, да и той уже давно пора было ложиться спать. Всё равно высадка начнётся только в семь часов утра, после того, как экипаж разберётся с документами и таможенной службой.

— Иди спать, Микки, — мягко сказала Тира.

— А ты?

— Я тоже скоро приду.

— А где твои птички?

— Дома, наверное. Они не любят долго сидеть на одном месте. Ну, давай, иди. Завтра у нас будет много дел, тебе надо выспаться.

Оставшись одна в полутёмной столовой, девушка подошла к экрану, сердито одёрнув подол платья, когда он зацепился за один из стульев. На платье настоял брат, который считал, что приёмная сестра должна предстать перед глазами своего давно утерянного народа в наилучшем виде.

В наилучшем, хм… что же касается Тиры, то она просто бредила джинсами, кроссовками и спортивными куртками, в которые обрядится при первой же удобной возможности. Конечно, на Земле осталось немало людей и вещей, по которым она скучала последние шесть лет, но возможность чувствовать себя свободно находилась едва ли не на первом месте среди прочих. Конечно, при желании и на её новой родине можно было нарядиться в брюки и куртку, но всё-таки изменения, коснувшиеся Перна за последние три года, пока ещё не изменили планету очень сильно, и подобный стиль одежды не всеми воспринимался однозначно. Взять, например, её же собственного брата… Тира тихо засмеялась.

Она возвращается на Землю. После шести лет — снова.

Но кто её там ждёт?..

Наверное, родина обиделась на их долгое отсутствие, потому что встреча оказалась неласковой — как только они вышли из шаттла, доставившего их в Сан-Франциско с орбитальной станции, где они находились после высадки с «Акимбо», на них обрушились ледяной ветер и проливной дождь. Синоптики обещали, что скоро всё изменится к лучшему, а пока приходилось мириться с этой странной и мерзкой погодой, столь не похожей на привычные здесь, тёплые и солнечные, августовские дни.

Эван стучала зубами, прижимая к горлу ворот толстого свитера и кутаясь в самую тёплую из курток, что упаковали для них родители.

— Т-т-типичные в-в-вулканцы, — еле выговорила она, обращаясь к сестре.

— Д-д-да, — согласилась Лея, поплотнее запахиваясь в свою куртку. — А гравитация какая, чувствуешь? Мне кажется, я сейчас взлечу.

— Есть немного, — согласилась Эван, открывая тяжёлую дверь общежития.

Здание было старым, и выглядело в точности как те монументальные строения, что было принято возводить в середине двадцатого века. Конечно, это была всего лишь иллюзия — история комплекса насчитывала около двухсот лет; его начали строить как раз после первого контакта с вулканцами. Разумеется, те не могли не приложить руку к столь грандиозному мероприятию, затеянному их юными воспитанниками-землянами, вследствие чего внимательному глазу сплошь и рядом были заметны из каждой щели лезущие вулканские поправки в архитектурной композиции. Но для подобной наблюдательности следовало или родиться вулканцем или хотя бы прожить с ними несколько лет, а большинству курсантов подобные казусы были, конечно, безразличны. Главное, что в здании было тепло и уютно, чем большинство казарм подобного типа похвастаться, как правило, не могли.